 рмия ламба Ал Лоруана окружила столицу графства. Селефаис замер в напряженном ожидании: мирные переговоры между графом и ламбом провалились, но ни одна из сторон не сделала ответного шага. И хотя люди тайно начинают готовиться к войне, никаких предпосылок к этому лорды не давали. Чего добивается ламб? Как отреагирует гордый граф? Какую роль в этой интриге сыграет Храм?
Мы ищем игроков на следующие роли. Вы также можете создать оригинального героя, чтобы принять участие в общем сюжете, или же начать свой собственный в любом уголке Империи. |
| Контакты администрации: Skype: curven_ward, girhasha. Мы всегда готовы дать любую консультацию и помочь в любой ситуации. |
|
Крепостная стена замка
| |
| Камес | Дата: Понедельник, 27.02.2012, 11:30 | Сообщение # 1 |
|
Жрец Тауруса
Сообщений: 27
| 
Внутренняя крепостная стена замка кольцом окружает оплот Брана Фарадена. Большая ее часть обращена к городу, и лишь небольшой сектор, составляющий не более одной трети ее длины, стоит на скалистом обрыве, глядя вниз, на зеленую долину, раскинувшуюся внизу. Это природное укрепление не только делает южную стену наименее привлекательной целью для нападающих, но и позволяет обитателям замка в любое время года любоваться прекрасным видом, открывающимся со стены.
|
| |
| |
| Камес | Дата: Понедельник, 27.02.2012, 11:31 | Сообщение # 2 |
|
Жрец Тауруса
Сообщений: 27
| Пробка легко выскользнула из горлышка и отправилась следом за очередной из своих товарок – в темноту, под стены замка. Камес приложился к горлышку, стремясь утолить не жажду, а мучительное желание напиться. Часовые, делавшие обход, предусмотрительно останавливались на почтительном расстоянии, и продолжали свой дозор в обратном направлении. Никому не хотелось попадаться на глаза колдуну, пребывавшему в дурном настроении.
Дождь кончился, но в воздухе все еще висела промозглая сырость. Прекрасно. Пускай он отморозит себе что-нибудь здесь, на этом чертовом насесте. А еще лучше, напьется и провалится в бойницу. Камес лениво ворочал в своих мыслях все дурацкие пьяные выходки, которые мог бы совершить по случаю того дерьма, что происходило тут, в Селефаисе. Какая по большому счету разница, что он будет делать? Любой идиотский поступок будет достаточно хорош для этого фарса.
И голова. Еще и голова, конечно.
Он дотронулся до длинного бугристого шрама, пересекающего лоб и исчезающего где-то под спутанными волосами. День закончился бы недостаточно дерьмово, если бы проклятая голова снова не начала донимать его. Так его бог наказывал своего нерадивого жреца за слабость, в очередной раз напоминая о том, кто он есть на самом деле – и что получил, благодаря вмешательству Корвуса и его сыновей.
«Ну конечно. Я плохой жрец. Плохой вассал и плохой брат. Да и сами вы те еще мудаки».
Камес выругался и запустил недопитую бутылку в темноту – туда, где вдалеке светились огни лагеря ламба.
|
| |
| |
| Маритa | Дата: Понедельник, 27.02.2012, 15:01 | Сообщение # 3 |
|
Графиня
Сообщений: 25
| Должно быть, после всех дневных переживаний ей полагалось уснуть, как убитой. Но сделать это Марите, как, вероятно, многим сегодня, никак не удавалось. Как не удавалось ухватить хотя бы одну из множества мечущихся в голове, но никак не желающих оформиться мыслей.
В очередной раз перевернувшись на другой бок, девушка осторожно коснулась руки крепко спящего мужа. Бран принял решение, он уже не боялся атаки или осады, он ожидал хода противника, готовый без страха и сомнения встретить любой исход.
Но почему же тогда ей так беспокойно?
Не выдержав, Марита бесшумно откинула одеяло и встала с постели. Все равно не уснет, а если так еще проворочается, в конце концов, разбудит мужа.
Ей просто необходимо глотнуть свежего воздуха.
Марита с удовольствием отправилась бы в сад, но посреди ночи это был бы не самый правильный поступок. Единственным способом не оставаться в стенах замка было выйти на крепостную стену. Судя по недоуменным взглядам встречающихся ей дозорных, этот выбор им тоже не казался разумным.
Хотя меньше всего графиню интересовало их мнение. Она не спешила, но шла быстро и уверенно, не боясь оступиться в полутьме, с удовольствием вдыхая холодный воздух, напоенный обострившимися после дождя запахами. Осень еще только вступает в свои права, а ночи уже неласково-морозны, напоминают о том, что настает суровое, темное полугодие. Прекрасное, волшебное время…
Марита замедлила шаг, заметив впереди темные очертания могучей сгорбившейся фигуры, которая могла принадлежать лишь одному человеку. Одному колдуну.
Первое желание графини совпадала с желанием любого человека в данной ситуации: развернуться и пойти в другую сторону. Однако, пока она рассматривала, насколько это было возможно в темноте, Камеса, к ней закрались совсем иные мысли.
«Поговори с ним. Поговори, раз уж он единственный из братьев вызывает у тебя доверие. Сейчас за его спиной не стоит Ворон, а ты не стоишь за спиной мужа.
Но… ох, как же это все-таки сложно!»
Марита осторожно приблизилась к колдуну – возможно, он даже не услышал легких шагов. Было бы ужасно глупо в этой ситуации говорить ему что-то вроде «добрый вечер» или интересоваться, что он тут делает. Запах спиртного итак красноречиво отвечал на последний вопрос. Поэтому девушка просто окликнула, останавливаясь в паре шагов от колдуна:
- Камес?
|
| |
| |
| Камес | Дата: Пятница, 02.03.2012, 11:00 | Сообщение # 4 |
|
Жрец Тауруса
Сообщений: 27
| Услышав свое имя, Камес обернулся, пожалуй, чуть резче, чем хотел.
«И какому идиоту придет в голову подкрадываться в темноте?..»
- Что случилось? – огрызнулся колдун, и лишь в следующий момент понял, что голос и фигура говорившего принадлежали отнюдь не нерадивому стражнику, и даже не одному из его сородичей.
Графиня. Черт тебя подери.
- Миледи, - он склонился голову, - Простите, я не услышал ваших шагов. И… не ожидал увидеть вас здесь в такой час.
Марита махнула рукой, показывая, что тон сердитого колдуна ее ничуть не задел. Излишняя вежливость шла Камесу не больше, чем ей самой когда-то придворные наряды.
"Почему мне казалось, что их почти невозможно застать врасплох? А сейчас самой впору извиняться, за то, что напугала».
- Я тоже не думала, что кому-то еще в замке не спится в такое время, кроме стражи, - Марита чуть улыбнулась, приблизившись к краю стены. – Похоже, у них день тоже никак не закончится, - она кивнула головой в сторону лагеря ламба. Даже отсюда было видно, как сильно он освещен: явно большим количеством огней, чем только факелы и костры караульных.
Кажется, Марита хотела непринужденного разговора. Странно: Камес мог по пальцам пересчитать те случаи, когда им приходилось беседовать с леди Фараден один на один. Что касается ситуаций, когда Марита обращалась к нему не по делу, а с отвлеченным разговором… таких случаев Камес не помнил вовсе.
Колдун беззвучно усмехнулся во тьме и снова обратил свой взгляд в сторону вражеского лагеря:
- У них сейчас куда больше проблем, чем у нас. Готов поклясться, графы Ал Лоруана уже перегрызлись между собой. У них есть не так много времени, чтобы решить, кто станет руководить армией, - он помолчал и добавил мрачно, - Ну, по крайней мере, пока они там выясняют отношения, Селефаису ничего не угрожает.
Наверное, «молчаливая» - первое, что пришло бы в голову любому обитателю замка, если его попросили описать графиню.
Да, Марита не любила разговаривать и, к ее удовольствию, ей совсем нечасто приходилось вести с кем-либо беседы. Со слугами достаточно пары фраз, общества светских дам и придворных девушка избегала, а Бран… он совсем иное дело.
Хотя с Камесом говорить и даже просто находиться рядом было проще, чем со многими в замке – из-за его обычных спокойствия и уверенности. Но сейчас, пусть Марита не могла похвастаться проницательностью, и уж тем более она не слишком умела разбираться в людях, чуткости ей хватало, чтобы ощущать, что у колдуна на душе совсем неспокойно.
- Селефаису пока ничего не угрожает, - негромко повторила она слова жреца.
«Ничего… за его стенами».
Девушка прислонилась спиной к высокой стене, глядя, в отличие от Камеса, наверх – на узкий серп растущего месяца.
Слова положено подбирать, верно перетасовывать, подгонять одно к другому по тону. Приходится пройти целый лабиринт фраз, прежде, чем удается добраться до цели разговора. Но сейчас она слишком устала, чтоб заходить в этот лабиринт.
- Камес, скажи… Храм действительно не имеет отношения к смерти ламба? И вы ничего об этом не знаете?
- Какого ответа вы от меня ожидаете, миледи? – он бросил короткий взгляд на девушку, стоявшую рядом с ним. К чему этот разговор? Она хочет выведать их секреты? Что ж, тогда графиня выбрала себе не ту жертву – из всех колдунов Камеса было легче всего подловить на лжи, и именно поэтому он знал куда меньше остальных.
- Я ламба не убивал. А если бы и хотел, то выбрал бы для этого иной способ. Что касается всех остальных, то здесь я осведомлен не больше вашего. Интриги и заговоры – не мое призвание.
- А чьи? Тотека? Оллина? – она не намеревалась быть грубой или жесткой, и уж тем более не стремилась разозлить Камеса. Но что поделать, если имена его братьев сами просились на язык, едва речь заходила о тех самых «интригах и заговорах»? - Что нам сейчас до… светлых, пусть они перегрызутся за власть, как ты и говоришь. Вот только какую защиту от них или кого-то еще дадут эти стены, если недоверие разъест Селефаис изнутри?
Слышал ли кто-нибудь когда-то, как Марита повышала голос? Едва ли.
Но в чуть надломленном голосе девушки звенела, делая его громче не злость, еще не злость, по крайне мере.
Ей был дорог этот край, его гордая стойкость, нерушимая сплоченность, которой дышала долина. И которая сейчас дала первые трещины. Это пугало девушку куда больше, чем любая армия под стенами замка.
- Вы обратились не к тому человеку, – повторил Камес, плохо скрывая зарождающийся гнев под внешней невозмутимостью, - Я солдат, а не политик. Боги не докладывают мне о своих планах: они приказывают – а я исполняю приказы. Но я не говорил с богами уже давно, и то, что случилось сегодня, для меня такая же неожиданность, как и для вас.
Он по-прежнему не смотрел на Мариту, но угадать настроение жреца можно было, даже не заглядывая в глаза. Колдун тщательно расставлял слова, пытаясь объяснить то, что, по его мнению, было слишком очевидным, чтобы нуждаться в доказательствах.
- И не надо забывать, миледи, - он подчеркнул последнее слово и, после секундной паузы продолжил, - Не надо забывать, что Селефаис для нас – такой же дом, как и для вас. Я был младше Оллина, когда пришел в долину. Оллин и многие из наших детей родились и выросли здесь. Мы имеем право считать это место своим домом. И мы, как и вы, не имеем привычки гадить там, где живем.
Темные глаза блеснули в темноте: теперь Камес со злостью смотрел на Мариту:
- Оллин сказал: «Переговоры не должны были закончиться так». А еще он повторил то, что неделей раньше сказал ему Тотек: «Нам не нужна война». Оллин многое сделал, чтобы заставить Ал Лоруана прийти в согласие с Селефаисом: я знаю, он считал это делом своей чести. И я убью любого, кто скажет, что мой брат сложил оружие потому, что хотел предать Селефаис. Думаю, он пытался спасти хоть что-нибудь из того, что осталось от его работы.
Гнев Камеса не был похож на хлесткую плеть или порыв ветра, чей резкий короткий удар заставляет отсупить на шаг: он был подобен лавине, постепенно нарастающей и крепнущей в своей разрушительной силе.
«Любого? А что ты сделаешь, если Бран назовет предателями всех вас?»
Она не намеревалась поймать жреца на лжи или выведать какие-то секреты, больше всего ей хотелось услышать, что секретов нет вовсе. Марите меньше многих хотелось бы, чтоб Храм оказался причастен к смерти Ал Лоруана. Именно потому, что она и без слов колдуна знала, что эта земля небезразлична и им. И лишь потому, что ей действительно было не все равно, Марита вообще заговорила с колдуном.
…с наступлением осени, на пороге зимы союзы нельзя рушить, нельзя оставаться в одиночестве. Это время позабыть многие конфликты и стать одним – чтобы выжить…
- Я верю, что Оллин не хотел этой трагедии. И в то, что он пытался спасти положение. Но что, если сейчас он только все испортит? – девушка стояла перед разозленным колдуном без страха и говорила, не потеряв уверенности в голосе. Она лишь не смотрела в его глаза.
- Если сидеть за стенами и гадать, то, вероятно, ничего и не испортишь, - предположение Мариты рассмешило его, а потому – смягчило, - Когда что-то делаешь, всегда есть шанс что-то испортить. Но по мне, так это лучше, чем бездействие.
Теперь он разглядывал ее с интересом. Все считали Мариту лишь бледной тенью Фарадена, любимой женой, спутницей, но никак не самостоятельной фигурой на этой доске. Кто знает: может быть, графиня еще преподнесет всему Селефаису сюрприз.
- Я бы не опасался так за Оллина: он умен и предусмотрителен. Пусть его возраст не обманывает вас, миледи, - Камес усмехнулся собственным мыслям и снова заговорил, - Оллин научился говорить с богом раньше, чем с людьми, а потому ему привычнее изъясняться словами Онзы и видеть мир так, как видит Ступающий-по-тропе.
В словах колдуна Марите почудился упрек, адресованный, вероятно, Брану, но прозвучавший для нее как насмешка над ней самой. Камес, вряд ли об этом подозревая, задел болезненную тему.
Девушка наклонила голову и глухо ответила:
- Пусть тебя не обманывает и мой возраст. Я не всю жизнь… просидела за этими стенами.
Она вздохнула, сдерживая не только злость, но и острую тоску.
- И я… - «опасаюсь не за него, а за то, чем может обернуться само пребывание жреца во вражеском лагере». – не могу сомневаться в мудрости и прозорливости ваших богов. Я опасаюсь за то, что этими качествами будут недостаточно одарены люди ламба. И что тогда поступок Оллина окажется бесполезен.
- Простите, миледи… но вам-то до этого какое дело? Даже если Оллин потерпит неудачу, и эти ублюдки завтра принесут нам его голову на копье, вам-то от этого какая печаль? Какое до этого дело Селефаису? Оллин принял решение сам, и своей головой отвечает за последствия. Что вам до того?..
- Он отвечает не только за себя. Ему не удастся говорить исключительно от своего лица, пока он там, - Марита подняла, наконец, на колдуна взгляд серых глаз. Он насмехается, или в самом деле не понимает, до чего ей есть дело? – Получив его голову, люди ламба не развернутся и не уйдут из долины, – продолжила девушка с вызовом. - Они потребуют как минимум еще одну.
Встретив взгляд Мариты, колдун злобно оскалился:
- А ради чего Оллин, по-вашему, вообще все это затеял? – процедил он сквозь зубы, - Сегодня он сдался вместо Брана Фарадена. Если Селефаису повезет, светлые удовлетворяться этой жертвой. Если Селефаису сильно повезет, Оллин устроит все так, чтобы мы одержали победу, не разбрасываясь ничьими головами. Вы плохо разбираетесь в стратегии, миледи? Тогда позвольте я объясню.
Он указал за стену, туда, где в темноте горели огни в лагере ламба.
- Сейчас там – растревоженный улей. Он пытаются понять, что делать дальше, кто будет руководить армией. Сама армия, быть может, уже обдумывает, как разойтись по домам. Сейчас они – уязвимы как никогда. И если графы не договорятся в ближайшие дни, их войско просто рассыплется. Сейчас они бояться нас не меньше, чем мы их. Вы думаете, у них хватит наглости требовать голову Фарадена сейчас?.. – в темноте блеснула его злая усмешка, - О нет. Фараден – за стенами, осада будет длиться неделями, а то и месяцами. Близок локоток – а не укусишь, а?.. Солдаты ламба не захотят морозить себе задницы в Селефаисе, особенно если у них не будет достойного лидера, чтобы снова превратить это стадо испуганных овец в дееспособную армию. Сейчас они в скверном, в очень скверном положении.
Он сделал шаг к Марите, по-прежнему глядя ей в лицо:
- А теперь подумайте вот о чем. Почему все эти графы и их люди не погнались за Фараденом сегодня? Да они были счастливы, когда Оллин им сдался! Они были до соплей довольны, что в заранее проигрышной ситуации получили хоть что-нибудь. Хотя «что-нибудь» - это слишком скромно для той удачи, которая на них свалилась. Жрец Храма, шпион. Идеальная жертва на тот случай, если надо будет успокоить солдат, предоставив им убийцу своего предводителя. Голодной собаке нужно кинуть кость – в противном случае она вцепится в своего хозяина.
Камес и так сказал слишком много но, кажется, решил не останавливаться до тех пор, пока не выскажет все до конца:
- И знаете как бы я поступил на их месте? Я бы поскорее выбрал нового ламба и уже от его лица приказал казнить колдуна, на которого так удобно спихнуть все свои неудачи. А на месте вашего мужа я был бы благодарен Оллину за то, что тот спас мою шкуру. Если же, после всего, что произошло, Оллин умудрится не только выжить, но и вернуть графов к идее о переговорах, тогда… черт побери, тогда я не знаю, какую хренову медаль Бран Фараден должен ему вручить.
Невысокая, хрупкая девушка и рядом с мужем смотрелась по-особенному тонкой, а контраст с могучим Быком и вовсе был разительный. Несмотря на это Марита не шагнула назад, и без страха смотрела на стоящего перед ней мужчину. Однако ее лицо не выражало и гордого спокойствия или безразличия, позволяющих сохранить достоинство. Ей стоило бы одернуть колдуна, напомнив, что в таких выражениях и в таком тоне не следует говорить с женщиной, тем более – с женщиной ее круга. Только Мариты сама сейчас меньше всего помнила о своем положении.
В глазах девушки отражением гнева жреца плескалась ярость, слишком часто сдерживаемая за последние дни.
- Спас его шкуру? Сдался вместо Брана? Ты полагаешь, что людям ламба сегодня должен был достаться мой муж? Или ты считаешь, что он должен был сложить перед ними оружие? Может, еще и признаться в убийстве? – гнев не окрасил щеки графини румянцем, напротив, она побледнела сильнее, чем обычно. – Ты прав, я плохо разбираюсь в стратегии. Но я думаю, что графы ламба целиком осознали свою… удачу, только когда отступили. И они не погнались за вами не только потому, что им достался твой брат. Они были слишком растеряны, большая часть армии далеко, а впереди их бы встретили стены Селефаиса и дождь стрел. Да, нам повезет, если они действительно вцепятся в глотки другу другу. Нам повезет, если Оллин совершит чудо и приведет их за стол переговоров. Только может получиться, что друг с другом они договорятся лучше, чем с твоим братом!
На секунду Камес смутился. Все верно. Она права: эта проклятая неизвестность подействовала и на него. Жрецу Тауруса не вменяется в обязанность быть осторожным в словах, и конечно, Камес не умел связывать свои мысли в искусные узоры слов, как это делали Оллин или Тотек. Он привык говорить начистоту, мало заботясь о том, как воспримут его слова – и вот в результате своей необдуманной вспышки он ненароком оскорбил Фарадена. Да уж, хорошо, что он не высказал нечто подобное сегодня в зале.
На этот раз выпад женщины достиг своей цели, и новая волна боли, по случайности именно в этот момент сжавшая виски колдуна, невольно подкрепила победу Мариты.
- Простите, миледи… - пробормотал он, отступая, - Я не хотел оскорбить Брана Фарадена. Я не считаю, что он замешан во всем этом...
Он провел рукой по волосам, ощущая, как пульсирует под его ладонью проклятый шрам. В такие моменты Камесу редко удавалось сохранять хладнокровие, колдун становился еще более злым и замкнутым, чем обычно. Чувствуя приближение очередного приступа, он старался скрыться от общества людей, и только его многочисленным псам в такие моменты дозволялось тереться неподалеку.
Собаки и лошади никогда не раздражали Камеса. Люди раздражали почти всегда.
- Но все равно, - упрямо добавил он, - Бран Фараден сейчас за стенами своего дома, в безопасности. А мой брат в этом сраном гадюшнике, разгребает дерьмо за весь Селефаис. Я считаю, что он заслуживает хотя бы того, чтобы собственный лорд не сомневался в его честности.
Девушка внимательно, почти настороженно, следила за каждым движением пошедшего на попятную Камеса, готовая встретить его новую вспышку. Но колдун, похоже, окончательно стушевался, хотя девушка ощущала, что причиной этого не были – не могли быть – только ее слова. Он отступил на шаг, а Марита, напротив, чуть подалась вперед, будто прислушиваясь, пытаясь найти причину. Отыскать слабость.
«Стой».
Графиня глубоко вздохнула и отвернулась от мужчины. У всех есть нечто скрытое от чужих глаз, раны на душе или на теле, напоминающие о себе в неподходящие моменты. Только у всех разные.
Она закрыла глаза, и проговорила, заставляя голос звучать как можно спокойней, хотя в нем все равно прорезалось нечто вроде хрипа.
- Бран никогда не предпочел бы отсиживаться за стенами, если бы мог что-то сделать. Наверное, тебе об этом известно даже лучше, чем мне. Я верю Оллину. Я хочу верить всем вам, - вряд ли ее слова что-то значили для Камеса, но сказать, что им доверяет граф девушка не могла.
«Какой смысл этого разговора? Чего она хочет добиться?»
- Ну так и верьте всем нам, - колдун безразлично пожал плечами, - Разве ламб помог Селефаису, когда тот стоял на грани разорения? Разве солдаты ламба проливают кровь на северных перевалах? Нет, миледи. Сдается мне, что ламб видел в этой земле только дойную корову. Он наплевал на своего вассала, когда ему требовалась помощь, зато потом, когда ему самому понадобилась наша поддержка в своей идиотской войне, пришел сюда с армией. Неужели так сложно решить, кто друг Селефаису, а кто – враг?
Он склонил голову:
- Если позволите, миледи, я спущусь в свою комнату. Завтра будет тяжелый день и мне нужно хорошо выспаться.
И, не дожидаясь разрешения, Камес развернулся и зашагал прочь по стене.
|
| |
| |
|
рмия ламба 
